Публикации

 

Расслышь «музыку сердца»

«Вставая рано утром, пожелайте радости миру! Даже если этого не хочется, — улыбайтесь. Больше улыбайтесь! Нужен радостный покой, нужна музыка сердца», — советует художник, философ, альпинист Борис Суразаков.

«Музыка сердца» — так называется картина горно-алтайского художника Бориса Суразакова. Это пейзаж, написанный с натуры, живописное место неподалеку от селения Аскат Чемальского района Алтая. Но в то же время эта картина, скорее, увидена внутренним взором художника.

На ней — Катунь, но не кипящая белыми бурлящими порогами, а зеркально неподвижная, такой она может разве что присниться. Все остальное — мостик, соединяющий два берега, долина в окружении гор, восходящее над ними солнце — списано с натуры. Необыкновенная сиренево-розовая гамма-это отсвет первых лучей восходящего солнца. Оно только-только поднялось над горными вершинами, и в его первых лучах пейзаж кажется немного фантастичным. Быть может, нужно уметь поймать этот редкий момент, когда ночная мгла едва отступила, уступив место утренней заре? Быть может, этот странный цветовой рефлекс заложен в преломлении капелек тумана каким-то особым углом светового луча?

Не каждому повезло увидеть такой пейзаж в природе! Поэтому и называется он «Музыкой сердца». Есть в картинах Суразакова какая-то необычайная смелость. Смелость и уверенность. Чтобы ТАК не-правдоподобно прекрасно писать горы, нужно быть частью этой природы, этого летящего водопада, это-го сказочного ущелья, этих прекрасных гор...

Так и есть. Борис — сын Алтая, он здесь родился. В Чемальском районе, в живописном селе Аскат он живет и творит. Он — человек гор, без них ему не хватает воздуха, и особенно любит художник ледники. За абсолютную гармонию, первозданную чистоту и неприступность, которая покоряется только избран-ным. Неспроста старший сын Бориса Аржан — гляциолог, живет и работает в Америке, читает там лекции, скоро защищает докторскую. Младший, девятилетний Амыр, уже серьезно пишет маслом.

Музыка сердца

То, о чем мечтал когда-то маленький пятилетний мальчик Борис из знаменитого алтайского рода Чапты-лар, удивительным образом исполнилось: он стал художником. А может, родовые зайсаны (старейшины) следят за его судьбой, покровительствуют, охраняя и оберегая? Сколько всего выпало на его непростую жизнь! Но, как ни петляла судьба, она вывела его на большак — открытую и верную дорогу. Успешные выставки Бориса Суразакова прошли в Красноярске, Москве, в Новосибирском музее имени Рериха.

Художник закончил Горно-Алтайское художественное училище. Пока учился, любил писать людей. Тогда он считал, что возможности человека безграничны. Первые работы, первые выставки... Однажды после выставки подошел посетитель: «Борис, ты живописец, но пойми: хоть голое небо напиши, нужно, чтобы по нему летел самолет, на котором должен быть знак качества. Рисуй передовиков, БАМовцев!». В скором времени Борис перестал писать портреты.

«Я много в то время писал людей, педагог говорил, что буду портретистом, — вспоминает художник. Но позднее понял: не всякую энергию стоит утверждать, материализовывать физически, на полотне, иногда ее нужно... утихомирить. Пожилые люди часто бывают обижены на судьбу. Поэтому мне легче пи-сать то, что создал сам Бог — реки, водопады, озера, ледники. Своим творчеством я стараюсь помочь людям осознать, что со временем газ, нефть будут исчерпаны, и тогда мы научимся оценивать искрен-ность, душевную близость. Уровень развития сознания, интеллекта, души — по таким определениям люди будут искать друг друга и общаться. Бойням придет конец. Может быть, тогда я и буду писать портреты».

В его мастерскую часто заходят посетители: у входа иногда можно увидеть до сорока пар обуви. Сюда наведываются те, кто желает научиться рисовать, просто поклонники его творчества, и поклонники-покупатели картин.

Серебряный туман

Чудесные алтайские пейзажи разбрелись по свету и теперь украшают стены не только в России, но и во Франции и Германии, Италии и Голландии, и даже в далекой Австралии. Пейзажи художника, необычные по цветовой гамме, лаконичные, всегда привлекают множество туристов. Для многих он просто Борис — мастер, художник, мудрец, философ; иногда — просто проводник. Диковинные картины природы многие, благодаря ему, своими глазами видели в природе, высоко в горах, куда художник провожал дорогих ему людей. Только там застывшие на картинах водопады оживали, с неба струились потоки солнечного света, необычные краски переливались, даря путникам незабываемые ощущения.

— Пишете ли Вы свои работы с натуры или по памяти?

— Я пишу их с натуры, хотя пейзажи, изображенные на них, кажутся нереальными. Не хватает красок, чтобы эту красоту передать. Дело в разнице атмосферного давления, рождающей ощущение нереальности. Видели ли вы когда-нибудь... красные ледники? На самом деле макушки ледников ранним утром, перед самым восходом солнца освещены ярким красным светом. Это необычайно красиво, мне в этот момент не хватает воздуха от избытка чувств. На больших высотах горный «холодок» невозможно передать ни словами, ни красками. Когда однажды я уехал из дома, забрав с собой все полотна, жена не выдержала, попросила: верни свет, который ушел из дома вместе с карти#нами. Вернул, стали спать спокойно. Наверное, потому что в основе моих картин — радость. Этому и должно служить искусство. Творчество — это такая сила, при помощи которой можно воздвигнуть целое государство. Или наоборот — разрушить. Художник должен понимать осознанность выбора, понимая, что это — путь света.

— Для чего Вы ходите на ледники, какие ощущения они дарят?

— Найти истину невозможно, но идти к ней нужно. Со временем я стал ходить в экспедиции не как альпинист, а как художник. И с тех пор я хожу в горы один. Это интимное отношение к тому, что видишь вокруг себя, откровение. Люди на высоте двух тысяч метров меняются внешне и внутренне. Свою роль играет и атмосферное давление, и то, что люди уединяются. Когда долго находишься в горах, перестаешь сам себе врать, недаром мудрецы всегда стремились к уединению. Где-то на земле они должны побыть наедине, чтобы найти ответы на свои вопросы. Пока человек живой — у него вечно вопросы, ответов нет. Я понял — их просто нет, ответов! Но появляются новые вопросы, которые можно расценивать как ответы. Мой брат однажды попросил меня сводить его в горы, во время восхождения он упал в трещину, повис на веревке, молчит. Я испугался, но оказалось, что пока висел, он смотрел: какие цвета, какая красота!

Что такое истина — мы никогда не узнаем. Есть только момент истины, он, может быть, открылся ему тогда, а нам - здесь и сейчас, когда мы с вами пьем чай и с уважением относимся друг к другу. Такие между людьми и должны быть отношения. Это и есть — истина.

— Что должен испытывать зритель, глядя на Ваши картины? Какие чувства, по-Вашему, она должна вызвать?

— Те, что вложены в основу — радость. Но многие... плачут, глядя на полотна. Почему? Говорят, что плачут от радости.

— Создание разных картин требует разных временных затрат?

— Все картины создаются по-разному. Одни сюжеты ты можешь вынашивать в себе по нескольку лет, пока они окончательно не созреют. И только потом окончательно начинаешь писать. Другие рождаются быстрее. Однажды я сделал маленький набросок: утро в Аскате, и он висел у меня несколько лет, пока я как-то раз во сне не увидел всю работу до последнего мазка, проснулся, и к утру холст был готов. Священная река наша, река Катунь, и ледники — вот, собственно, две мои основные темы.

— Аскат для Вас место, где Вы чувствуете себя комфортно?

— В Аскате я искал и нашел уединение... Но людям ведь строить не запретишь... Летом здесь много отдыхающих. А я с большим трудом переношу попсу, мне тяжело видеть, как люди мусорят по берегам Катуни. Я как язычник воспринимаю землю-матушку, и если вижу, как люди разрушают природу, становится очень тяжело на душе. Поэтому летом стараюсь уходить на ледники. Но представьте, что будет с нашей Катунью лет через пятьдесят?! Коммерческая эксплуатация Катуни может привести к очень печальному исходу. Кто-то скажет: нашелся умник, желающий поучать. Делайте, что хотите, но сохраните Катунь. Вода несет в себе информацию, и сейчас мы наблюдаем, как, начиная с истоков, все разрушается, от этого больно. Новый Лас-Вегас, который начинает строиться неподалеку от Белокурихи — мина замедленного действия. Люди не отдают себе отчета в этом.

— Можно ли изменить отношение людей к заповедному Алтаю?

— Творчество — это мощная сила, с его помощью можно сделать мир прекраснее. Я верю в заслуги нашего рода, в котором было много просветителей, учителей, церковнослужителей. Я сам много писал о сохранении природы, о том, чем грозит потребительское к ней отношение. Но, мне кажется, можно не бояться за Горный Алтай. Однажды я рисовал горное озеро, оно было настолько прекрасным, что я назвал его «Шаманским». Шаманизм — это мощное оружие, нет, не агрессия, а мощная сила. Посвященные издавна знали многие скрытые вещи. То коммерческое вторжение, что происходит сейчас, нарушая покой на Алтае, «нейтрализуют» ведуны, шаманы. Они поселяются здесь добровольно, забирают негатив, чтобы он не шел дальше. Когда на Алтае было землетрясение, говорили - 8 баллов. Но было 10! И все-таки, не было ни одной жертвы, заметьте! Это благодаря им... Но многое зависит от нас самих.

Богатко О. Расслышь музыку сердца // Восточный караван, №2 (20). — Новосибирск, 2007. — С. 30–32.